О семье Дедусенко и семьях, связанных с нею.
 Блог администратора сайта.
Главная | Блог | Регистрация Вход Приветствую Вас    Гость     Понедельник, 23.10.2017,09:43

Меню сайта


Категории раздела

Политика и история [30]
Философия и религия [15]
Личное [16]
Биографии необычных людей языком блогера [15]
Всякое разное [15]


 Мои небеса


 Ночь во Львове


Главная » Статьи » Биографии необычных людей языком блогера [ Добавить статью ]

Любимые женщины Николая Заболоцкого и Василия Гроссмана или история двух знаменитых стихотворений.

Никола́й Алексе́евич Заболо́цкий ( 24 апреля 1903, городок в Казанской губернии — 14 октября 1958, Москва) — русский советский поэт, переводчик,автор стихотворного перевода «Слова о полку Игореве». Поэт, чья внешность, как сказал один из его итальянских переводчиков «напоминает о провинциальном бухгалтере», был человеком глубочайших внутренних страданий, скрытых прозрений, потрясающих философских откровений. Он считал себя «вторым поэтом XX века» после Пастернака; без оглядки на то, что век еще не закончен.   Преувеличивал и лукавил  конечно.  Он считал лучшей похвалой себе слова еврейского национального писателя С. Галкина, назвавшего его стихи «таинственными».   Музыка его стиха – это самая печальная, самая чистая музыка во всей русской классической поэзии ХХ века. В ней присутствуют загадка и тайна, к пониманию которых можно разве что приблизиться.  


Поэтическая мысль Заболоцкого неотделима от звука и ритма, без них она не живет.  Вот безупречный ритм его лучшего стихотворения на мой взгляд.

          «Можжевеловый куст»

Я увидел во сне можжевеловый куст,
Я услышал вдали металлический хруст,
Аметистовых ягод услышал я звон,
И во сне, в тишине, мне понравился он.

Я почуял сквозь сон легкий запах смолы.
Отогнув невысокие эти стволы,
Я заметил во мраке древесных ветвей
Чуть живое подобье улыбки твоей.

Можжевеловый куст, можжевеловый куст,
Остывающий лепет изменчивых уст,
Легкий лепет, едва отдающий смолой,
Проколовший меня смертоносной иглой!

В золотых небесах за окошком моим
Облака проплывают одно за другим,
Облетевший мой садик безжизнен и пуст...
Да простит тебя бог, можжевеловый куст!

 

Знатоки знают , что стихотворение написано четырёхстопным анапестом, и считают  что мы, читая его, явственно слышим ритм вальса. Но у меня в голове звучит не вальс, а скорее креативное перечисление. Это определение программиста, каковым я и являюсь по жизни.   Может быть это похоже на  речитатив или  реп ?     Возможно этот ритм улавливаю только я, но все попытки чтецов передать его, по моему неудачны. Или я такой особенный ?  Но замечу ,что особенный совсем  не обязательно лучший.    

 Но вернемся к нашему герою. В юности Заболоцкий относился к женщинам — в духе времени и его круга — чисто потребительски.   Однако в 1930 году, к удивлению друзей, Заболоцкий женится — на выпускнице того же педагогического института Екатерине Васильевне Клыковой, стройной, темноглазой, немногословной девушке, которая стала прекрасной женой, матерью и хозяйкой. И что удивительно , что несмотря на такое отношение к женщинам брак, у Николая Алексеевича сложился удачно и был весьма прочным. Но добавим, До поры до времени.  Наша история только начинается. 

 

В стихотворении «Можжевеловый куст» выражены чувства человека, переживающего утрату любви - чувство горькое, и эта утрата для него равносильна смерти. Считается, что увидеть во сне можжевельник – это нехорошо, к смерти. Дыханием смерти пронизана вся ткань этого поэтического произведения: остывающий, опустевший, безжизнен, сон, мрак, смертоносная. Но, несмотря на это, стихотворение нельзя назвать депрессивным, это стихи светлые, красивые, нежные и написаны они о жене и для жены . Но мы забегаем вперед, а пока Заболоцкий в 20-30 годы писал стихи для себя любимого, для узкого круга товарищей по цеху и для критиков.   Незачем говорить, что он был плотью от плоти и костью от кости советской власти, в народ и революцию верил, сам на свой лад делал революцию в литературе, которой принадлежал всецело. Он в стихах  пишет о том, что животные должны тоже причаститься свободы и равенства, и очеловечиться. С такими-то мыслями он угодит сперва в тюрьму, а затем в лагеря вблизи Комсомольска-на-Амуре.  Это было для того времени "обычное дело " в глазах того советского общества, но для самого человека это трагедия вселенского масштаба. Когда человек умирает, с ним умирает весь мир.Тоже самое и с тюрьмой и еще неизвестно ,что лучше. Но Сталин сказал-Сталин сделал!
 


19 марта 1938 года Заболоцкий был арестован и затем осуждён по делу об антисоветской пропаганде. От смертной казни его спасло то, что, несмотря на пытки на допросах, он не признал обвинения в создании контрреволюционной организации. Во время следствия его мучили сталинские палачи. «Первые дни меня не били, стараясь разложить морально и физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом — сутки за сутками. За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли. Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось разорвать ботинки, так как я не мог переносить боли в стопах. Сознание стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых меня спрашивали …» . 


 Во время допросов Николай Заболоцкий вел себя мужественно, протестовал против незаконного ареста, грубого обращения, крика и брани. Однажды во время очередного допроса поэт схватил стоявшую в углу швабру и, пользуясь ею как пикой, стал драться со следователем и несколькими прибежавшими ему на помощь охранниками. Вертухаи избили Заболоцкого до полусмерти и бросили на две недели в карцер.


Однако затем поэта перевели в общую камеру и больше на допросы вообще не вызывали. Не каждый представитель творческий интеллигенции мог похвастаться таким мужественным поведением. Большинство ломались после первых же избиений. «В годы моего заключения, - вспоминал позднее Николай Заболоцкий, - средний человек, без всякой уважительной причины лишенный свободы, униженный, оскорбленный, напуганный и сбитый с толку той фантастической действительностью, в которую он внезапно попадал, чаще всего терял самообладание... Через несколько дней тюремной обработки черты раба явственно выступали на его облике, и ложь, наведенная на него, начинала пускать свои корни в его смятенную и дрожащую душу».
 


 Заболоцкий упирался и сопротивлялся, да так, что угодил в тюремную психушку. Почти все друзья Заболоцкого были расстреляны, как Николай Оле́йников и просто умерли в тюрьмах от голода ,как детский писатель Даниил Хармс, а вот он чудом выжил и получил всего 5 лет лагерей. Тогда и 10 лет не считали за срок. В лагерях произошло неожиданное. «Как это ни странно, но после того, как мы расстались, я почти не встречал людей, серьезно интересующихся литературой. Приходится признать, что литературный мир  это только маленький островок в океане равнодушных к искусству людей», пишет он жене из ГУЛАГа в 1944 году. Это открытие еще больше подтолкнуло его в русло традиции. Словесный изыск, которым он жил в молодости, потерял смысл, но стихи не могли уйти — в них была вся жизнь Заболоцкого. Поэзию он любил больше славы и стихи изменились, стали ближе к читателю.  В 1944 году поэт был освобождён, вскоре вместе с приехавшей к нему семьёй перебрался в Караганду, в ссылку. 
 


В 1946 году Н. А. Заболоцкого восстановили в Союзе писателей и разрешили вернуться в Москву. Несмотря на удары судьбы, он сумел вернуться к неосуществлённым замыслам.. В 1950-е выходят стихи «Некрасивая девочка», «Старая актриса» и др., которые делают его имя широко известным. В 1951—1952 годах, годах крайнего ужесточения идеологического гнёта, творческий подъём, проявившийся в первые годы после возвращения, сменился творческим спадом. Опасаясь, что его слова снова будут использованы против него, Заболоцкий сдерживал себя и не писал. Положение изменилось только после XX съезда КПСС, с началом хрущёвской оттепели, ознаменовавшей ослабление идеологической цензуры в литературе и искусстве.
 

 

 Осенью 1956 года в семье Заболоцких произошел трагический разлад, основной причиной которого стал Василий Гроссман, автор знаменитого романа "Жизнь и судьба". .

 


Поселившись в соседних корпусах на Беговой улице, Заболоцкие и Гроссманы быстро сблизились домами: дружили жены, дети, заинтересованно общались поэт и прозаик. Правда, отношения между этими слишком разными личностями были непростыми. Разговоры с Гроссманом, ядовито-ироничным, резким, всякий раз обращались к тому предмету, который растравлял старые душевные раны Заболоцкого, нарушал с трудом установившееся внутреннее равновесие, необходимое ему для работы. Вот соперники на фото.
 


Екатерина Васильевна, как никто понимавшая состояние мужа, тем не менее не могла оставаться равнодушной к силе ума, таланту, мужскому обаянию Гроссмана. С их глубокой взаимной симпатией Заболоцкий мириться не мог. И в конце концов объявил: пусть Екатерина Васильевна уходит к Гроссману, а он найдет себе другую жену. Он стал невыносим в быту,уходил в запои и в 1956 году  случилось то, чего Заболоцкий никак не ожидал – он него ушла жена. 48-летняя Екатерина Васильевна, жившая многие годы ради мужа, не видевшая от него ни заботы, ни ласки, ушла к писателю и соседу Василию Гроссману. О своей любви Гроссман поведал в романе «Жизнь и судьба» (любовь Виктора Штрума и Марии Ивановны). Вот кадры из одноименного фильма.
 

   


Вот что рассказывал о личной драме Заболоцкого Николай Чуковский, сын знаменитого писателя и сам писатель : «Жена его – Катерина Васильевна была готова ради него на любые лишения, на любой подвиг и в течение многих-многих лет она подтверждала эту репутацию всеми своими поступками. В первые годы их совместной жизни он был не только беден, а просто нищ; и ей, с двумя крошечными детьми, пришлось хлебнуть немало лишений. К середине тридцатых годов Николай Алексеевич стал несколько лучше зарабатывать, у них появилось жилье в Ленинграде, наладился быт; но после двух-трех лет относительно благополучной жизни все рухнуло - его арестовали. Положение Катерины Васильевны стало отчаянным, катастрофическим. Жена арестованного «врага народа», она была лишена всех прав, даже права на милосердие. Ее вскоре выслали из Ленинграда, предоставив возможность жить только в самой глухой провинции. И она выбрала город Уржум Кировской области, потому что городок этот был родиной ее мужа. Она жила там в страшной нищете, растя детей, пока, наконец, в 1944 году, не пришла весть, что Николай Алексеевич освобожден из лагеря и получил разрешение жить в Караганде. Она сразу, взяв детей, переехала в Караганду к мужу. Вместе с ним мыкалась она в Караганде, потом, вслед за ним, переехала под Москву, в Переделкино, чтобы здесь мыкаться не меньше. Мучительная жизнь их стала входить в нормальную колею только в самом конце сороковых годов, когда они получили двухкомнатную квартиру в Москве на Хорошевском шоссе, и он начал зарабатывать стихотворными переводами». Как реагировал Заболоцкий? «Если бы она проглотила автобус, — пишет Николай Чуковский, — он удивился бы меньше…»  Николай Чуковский был автором  романа "Балтийское небо" и как большой писатель писал весьма ярко и образно. 

 Заболоцкий был беспомощен, сокрушён и жалок. 28 октября Заболоцкий позвонил почти незнакомой красивой молодой женщине из литературного круга - Наталии Александровне Роскиной - и попросил о встрече. Во время второго свидания он ей сделал предложение. Вот как она писала об этом сама:  “Мне было тяжело. Я сказала: «Если окончательно — нет». Он ответил: «Вы подписали мой смертный приговор». Я страшно испугалась, просила его подождать, но после нескольких дней непрерывных объяснений — согласилась…Брак его в тот момент не был еще расторгнут ни официально, ни фактически. С Екатериной Васильевной, он советовался, жениться ему на мне или нет. Все это было достаточно странно, но я была к этому слепа.Тут он мне сказал, к кому уходит от него жена. Это имя было мне отлично знакомо. Василий Семенович Гроссман — близкий друг моего отца. Когда мой отец пропал без вести (и было ясно уже, что это означает), Василий Семенович отыскал мой адрес и прислал мне, тогда незнакомой ему четырнадцатилетней девочке, письмо, в котором справлялся, не может ли он мне чем-нибудь помочь — деньгами, книгами. Так не поступил ни один из друзей моего отца, хотя их было много. После войны я бывала у Гроссмана и относилась к нему с глубочайшим уважением и любовью”. Вот Роскина и Заболоцкий на фото того времени.
 

 

До этого места в посте нам было пока не до романтики,а сейчас можете включить плеер с романсом на стихи Заболоцкого.   О самом романсе и его авторе и исполнителе будет чуть позже.

 

Удивительно, что в этом треугольнике счастливых не было. И сам Заболоцкий, и его супруга, и Наталья Роскина мучились по-своему. В соседском треугольнике:  Гроссман, его старая жена Ольга и новая жена Екатерина - тоже был полный беспорядок. Этот многоугольник дружил семьями много лет и тут все пошло к черту.  Две супружеские пары и молодая умная женщина, чья жизнь странным образом связалась с обоими мужчинами — писатель стал ей названным отцом, а поэт — мужем. Редко бывает, чтобы все вернулось на круги своя. Наша история закончилась именно так.  Совместная жизнь Заболоцкого и Роскиной не заладилась. В первых числах февраля 1957 года они расстались. Ничего у Заболоцкого с Роскиной не вышло и не могло выйти. Зато вышел дивный цикл лирических стихов – «Последняя любовь» – единственный в творчестве Заболоцкого, один из самых щемящих и мучительных в русской поэзии. Характерно, что героиня цикла едина в двух лицах: одни стихотворения посвящены Роскиной, другие — Клыковой, и ей — большая часть. Именно в этом сборнике помещены стихотворения «Можжевеловый куст» посвящённое Клыковой  и «Признание», посвящённое в большей степени ,как считается, Роскиной. Оно считается лучшим в любовной лирике поэта, но для меня лично вершина это стихи  «Можжевеловый куст» .  Гроссман жил с Заболоцкой три года с 1955 по 1958.  Екатерина Васильевна вернулась к мужу в 1958 году. 

 

Достойной песни на стихи ««Можжевеловый куст»” я не нашел, а вот «Признание»  позже было переработано ленинградским бардом Александром Лобановским  из стихов «Зацелована, околдована»  в романс : «Очарована, околдована».   Я даю  авторское исполнение из альбома Александра Лобановского и Братьев Жемчужных. В альбоме 1993 года есть два варианта исполнения. Первый уже звучал или звучит еще у нас, а второй имеет немного другие акценты. По моему ближе к стихам Заболоцкого. Можете послушать и его для сравнения. А бард Александр Лобановский умер в 2015 году в возрасте 80 лет.  И не забудьте выключить первый плеер. 
 

       "Признание"

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится — не убавится,
Что не сбудется — позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

Песню украл Звездинский, немножко доработал мелодию  и хорошо на ней заработал.  Тогда шесть песен Александра он выдал за свои. Теперь этот романс поют все певцы-любовники России. Я выбрал исполнение Ярослава Сумишевского, а клип такой выбрал за то, что в нем нет полуголых нарисованных девиц с блестками в прическах . Очень привлекателен и видеоряд клипа из фильма«Дворя́нское гнездо́», снятого Андреем Кончаловским в 1969 году по мотивам одноимённого романа И. С. Тургенева. Роман очень яркий пример разности поколений. Между нами и героями фильма всего-то около 100 лет разницы во времени. А посмотрите, как много изменилось с тех пор, а как много осталось прежним.  В фильме снялись совсем еще молодые Ирина Купченко,Леонид Кулагин и Беата Тышкевич. Видеоряд клипа защищен Мосфильмом и потому для просмотра надо перейти на Ютуб, но не забудьте дочитать пост и вернитесь сюда по ссылке ,которая есть в Ютуб. 

   

Николай Заболоцкий ушел из жизни 14 октября 1958 года всего через полтора месяца после возвращения жены  от второго инфаркта и был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

  

Когда вглядываешься во всё это, за Екатерину Васильевну становится страшно не меньше, чем за поэта. Винить ее не в чем. Гроссман, опытный серцееед, мог не понимать, что делает. Для Роскиной эта история была всё же приключением, пусть и мучительным. Для Клыковой, как и для Заболоцкого, произошло землятресение, разлом тектонической плиты. Екатерина Васильевна, оставшись вдовой, приложила все усилия, чтобы наладить отношения с семьей Гроссмана и прежде всего с его женой Ольгой Михайловной, к которой Василий Семенович тоже вернулся. Женщины плакали вместе, каялись друг перед другом, обнимались, просили прощения и в конце концов помирились. Однако чувство Гроссмана к Екатерине Заболоцкой окончательно так никогда и не исчезло, и он отвоевал у жены право дружить и общаться ней.  Но, став свободной, Катерина отвергала неоднократные предложения начать все с начала с Василием Гроссманом.

 Второй герой-любовник этой истории умер от рака почки  14 сентября 1964 года. Уже смертельно больной Василий Гроссман, лежа в 1-й Градской больнице после неудачной операции, он по очереди с волнением ждал то Ольгу Михайловну, то Екатерину Васильевну. Своему старому другу Семену Липкину он признавался, что чувствует себя бесконечно виноватым перед обеими и — может ли такое быть? — любит их обеих, совсем запутался и, видно, никогда уже ему не распутать этот гордиев узел любви. Так и случилось. Василий Гроссман Москве на Троекуровском кладбище.

 

 Обе женщины намного пережили мужей, посвятив остаток жизни публикации и комментированию литературного наследия своих супругов. Ольга Михайловна была  с Василием Семеновичем самые трудные периоды его жизни: годы войны, травлю после публикации его романа «За правое дело», арест романа «Жизнь и судьба», когда «молчал телефон», а приходили только друзья юности.   Василий Семенович говорил: «Я ни минуты не сомневался в том, что Ольга Михайловна войдет со мной в эшелон» (в начале 1953 года, когда планировалась депортация евреев в отдаленные районы Советского Союза).  Вот Гроссман с женой Ольгой. 
 


Ольга Михайловна Гроссмана умерла в 1988 году в возрасте 82 лет. Екатерина Заболоцкая дожила до весьма  91 преклонных лет и скончалась в 1997-м .  Наталия Александровна Роскина была литературоведом, работала в издательстве «Литературное наследство», одна воспитывала дочь. Ушла из жизни в 1989 году в возрасте 62 лет. 

Все герои этой печальной повести уже  не с нами, а их стихи и романы живут вечно.
 

 


В посте использованы материалы из очерка Юрия Колкера “Заболоцкий. Жизнь и судьба”, мемуаров родственников и знакомых , а также из других открытых каждому источников в интернете! 

 

Категория: Биографии необычных людей языком блогера | Добавил: vkbond (18.01.2012)
Просмотров: 586 | Теги: «Можжевеловый куст», гроссма, Заболоцкий, околдована зацелована | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
     “Человек должен быть порядочным, это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости” -       Фазиль Искандер.
comments powered by HyperComments
/script>